), но ведь он наверняка еще что-то написал! 8-) Решил посмотреть - да, довольно много.
"Желтый металл" - это смесь детектива с производственным романом. Причем, производств рассматривается два: по добыче золота и по его краже. И это производство кражи золота очень серьезное и сложное! 8-) Очень подробно показывается путь золота от прииска до все более серьезного скупщика. Конечный пункт потребления этого золота, правда, не показан... Ну, не считая кубышек и ювелиров... Но ювелиры (и стоматологи) - это мелочь, в кубышках значительно больше. Но львиная часть уходит куда-то еще - кто знает... Ну и милиция не дремлет, конечно.
До своего собственного прекрасного языка Иванову в этой книге еще далеко, написано достаточно сухо и даже где-то в стиле сочинения "Как я провел каникулы у дедушки", но читается все равно очень хорошо - уж больно материал увлекательный! И характеры людей выписаны хотя и суконно, но подробно и точно. Ну и есть просто замечательные сцены. Ну, вот например:
Совершив сделку с Василием Лугановым, Петр Алексеевич «обмывал» барыши, пировал. Пир был особый, по-зимороевски.
– Акилина, собери на стол чего знаешь!
Щеголяя начитанностью из священного писания, Зимороев
звал жену «крещеным» именем: ведь Акулина есть искаженное Акилина, как
не Матрена, а Матрона, не Авдотья, а Евдокия.
Акулина Гурьевна вытирала стол, бережно обходя мужа, который сидел истуканом в жестком кресле, распоряжаясь глазами и выкриками:
– Подтяни скатерть-то! Не так! Левый угол, кому говорят!
Акулина Гурьевна расстелила цветастую камчатную скатерть
с густой бахромой, поставила на стол объемистый графин богемского
стекла с водкой, настоенной на горьких травах: полыни и мяте. Зимороев
был любителем и коньячка, но покупать его жадничал: будь хоть градусы с
водкой разные, а то одинаковые. К графину явилась глубокая хрустальная
рюмка. Прибор покоился на серебряном подносе, доведенном рачительной
хозяйкой до небесного сияния.
Убранство стола дополнила фарфоровая миска с чищенным на дольки чесноком, черный хлеб и солонка.
– Позови. Соседа и Кольку.
Сын появился, ступая тихими шагами, и встал у двери.
Сосед Иван Григорьевич Москвичев, по годам ровесник Петру Алексеевичу,
сторож на хлебозаводе, вступил в комнату, соблюдая обряд. Долго молился
на образную в углу, крестясь двумя перстами по-старообрядчески, а затем
поклонился в пояс молвив:
– Мил дому сему.
Москвичев был тонкоголос, не выговаривал «эр» и сильно «окал». О себе он говорил: «Я столовел», – вместо «старовер».
– Здравствуй, Иоанн, – ответил хозяин. – Садись, что ли, будем угощать вас.
Москвичев и Николай Зимороев присели у пустого края стола – угощение стояло перед хозяином.
– Выпьем, – пригласил Зимороев. – Акилина, наполни.
Через палец – не попали бы в рюмку травки – Акулина Гурьевна налила мужу. Зимороев сказал:
– С господом-богом! – и опрокинул настойку под усы.
– Здоловьечка желаю вам, также успехов во исполнении ваших дел, – облизнувшись, сунулся вперед бороденкой Москвичев.
За ним слово в слово произнес приветствие и Николай.
Петр Алексеевич с хрустом сжевал дольку чесноку, плавными движениями
расправил бороду – сначала обеими руками вверх, потом пятернями на обе
стороны, – и попрекнул сына:
– А тебе трудно стало пожелать отцу?
– Я, тятенька, сказал, – возразил Николай.
– Сказал… – презрительно передразнил отец. – Иоанн, тот
сказал, ты ж – повторил. Эх, Николай, Николай!.. Учим мы тебя, учим…
Акилина! Плесни Иоанну. Да чего ты, глупая, палец суешь? Эка ему-то
беда, коль травинка попадет! Поперек глотки не встанет.
– Не встанет, Петл Алексеич, не может она встать.
Плоглочу! – подхихикнул Москвичев. – Пью единственно за всех ваших дел
удачу, блогополучное вам начало со свелшением.
– Ладно тебе, – довольно раздуваясь, сказал хозяин. – Акилина, не спи! Плесни-ка еще пискуну! Да Коле-Николаю дай уж…
Акулина Гурьевна угощала гостей из простых граненых
стаканов, которые были приготовлены на подоконнике, а не на столе. Стол –
для хозяина. Для гостей же были приготовлены черный хлеб с солью. Сам
закусывал одним чесноком: выпьет – и дольку в рот.
Так Петр Алексеевич Зимороев «гулял». Гуляя, болтал. Для
болтовни требуются слушатели, для веселья – подхалимы-развлекатели. Обе
эти роли выполнял Москвичев, распутный старичишка, «Ваня лыба-в-лот» по
уличной кличке, которая пошла от любимой поговорки Москвичева: «Это те
не рыба в рот!»
Ну, и так далее. Очень смачно прописано!
А еще говорят, что эту книгу изъяли в свое время. Слишком хорошо были расписаны пути золота и работа милиции. Может это и байка... 8-)
