Я очень люблю исторические книги Иванова (вот, вот, и вот), но ведь он наверняка еще что-то написал! 8-) Решил посмотреть - да, довольно много.
"Желтый металл" - это смесь детектива с производственным романом. Причем, производств рассматривается два: по добыче золота и по его краже. И это производство кражи золота очень серьезное и сложное! 8-) Очень подробно показывается путь золота от прииска до все более серьезного скупщика. Конечный пункт потребления этого золота, правда, не показан... Ну, не считая кубышек и ювелиров... Но ювелиры (и стоматологи) - это мелочь, в кубышках значительно больше. Но львиная часть уходит куда-то еще - кто знает... Ну и милиция не дремлет, конечно.
До своего собственного прекрасного языка Иванову в этой книге еще далеко, написано достаточно сухо и даже где-то в стиле сочинения "Как я провел каникулы у дедушки", но читается все равно очень хорошо - уж больно материал увлекательный! И характеры людей выписаны хотя и суконно, но подробно и точно. Ну и есть просто замечательные сцены. Ну, вот например:
А еще говорят, что эту книгу изъяли в свое время. Слишком хорошо были расписаны пути золота и работа милиции. Может это и байка... 8-)
"Желтый металл" - это смесь детектива с производственным романом. Причем, производств рассматривается два: по добыче золота и по его краже. И это производство кражи золота очень серьезное и сложное! 8-) Очень подробно показывается путь золота от прииска до все более серьезного скупщика. Конечный пункт потребления этого золота, правда, не показан... Ну, не считая кубышек и ювелиров... Но ювелиры (и стоматологи) - это мелочь, в кубышках значительно больше. Но львиная часть уходит куда-то еще - кто знает... Ну и милиция не дремлет, конечно.
До своего собственного прекрасного языка Иванову в этой книге еще далеко, написано достаточно сухо и даже где-то в стиле сочинения "Как я провел каникулы у дедушки", но читается все равно очень хорошо - уж больно материал увлекательный! И характеры людей выписаны хотя и суконно, но подробно и точно. Ну и есть просто замечательные сцены. Ну, вот например:
Ну, и так далее. Очень смачно прописано!Совершив сделку с Василием Лугановым, Петр Алексеевич «обмывал» барыши, пировал. Пир был особый, по-зимороевски.– Акилина, собери на стол чего знаешь!Щеголяя начитанностью из священного писания, Зимороев звал жену «крещеным» именем: ведь Акулина есть искаженное Акилина, как не Матрена, а Матрона, не Авдотья, а Евдокия.Акулина Гурьевна вытирала стол, бережно обходя мужа, который сидел истуканом в жестком кресле, распоряжаясь глазами и выкриками:– Подтяни скатерть-то! Не так! Левый угол, кому говорят!Акулина Гурьевна расстелила цветастую камчатную скатерть с густой бахромой, поставила на стол объемистый графин богемского стекла с водкой, настоенной на горьких травах: полыни и мяте. Зимороев был любителем и коньячка, но покупать его жадничал: будь хоть градусы с водкой разные, а то одинаковые. К графину явилась глубокая хрустальная рюмка. Прибор покоился на серебряном подносе, доведенном рачительной хозяйкой до небесного сияния.Убранство стола дополнила фарфоровая миска с чищенным на дольки чесноком, черный хлеб и солонка.– Позови. Соседа и Кольку.Сын появился, ступая тихими шагами, и встал у двери. Сосед Иван Григорьевич Москвичев, по годам ровесник Петру Алексеевичу, сторож на хлебозаводе, вступил в комнату, соблюдая обряд. Долго молился на образную в углу, крестясь двумя перстами по-старообрядчески, а затем поклонился в пояс молвив:– Мил дому сему.Москвичев был тонкоголос, не выговаривал «эр» и сильно «окал». О себе он говорил: «Я столовел», – вместо «старовер».– Здравствуй, Иоанн, – ответил хозяин. – Садись, что ли, будем угощать вас.Москвичев и Николай Зимороев присели у пустого края стола – угощение стояло перед хозяином.– Выпьем, – пригласил Зимороев. – Акилина, наполни.Через палец – не попали бы в рюмку травки – Акулина Гурьевна налила мужу. Зимороев сказал:– С господом-богом! – и опрокинул настойку под усы.– Здоловьечка желаю вам, также успехов во исполнении ваших дел, – облизнувшись, сунулся вперед бороденкой Москвичев.За ним слово в слово произнес приветствие и Николай. Петр Алексеевич с хрустом сжевал дольку чесноку, плавными движениями расправил бороду – сначала обеими руками вверх, потом пятернями на обе стороны, – и попрекнул сына:– А тебе трудно стало пожелать отцу?– Я, тятенька, сказал, – возразил Николай.– Сказал… – презрительно передразнил отец. – Иоанн, тот сказал, ты ж – повторил. Эх, Николай, Николай!.. Учим мы тебя, учим… Акилина! Плесни Иоанну. Да чего ты, глупая, палец суешь? Эка ему-то беда, коль травинка попадет! Поперек глотки не встанет.– Не встанет, Петл Алексеич, не может она встать. Плоглочу! – подхихикнул Москвичев. – Пью единственно за всех ваших дел удачу, блогополучное вам начало со свелшением.– Ладно тебе, – довольно раздуваясь, сказал хозяин. – Акилина, не спи! Плесни-ка еще пискуну! Да Коле-Николаю дай уж…Акулина Гурьевна угощала гостей из простых граненых стаканов, которые были приготовлены на подоконнике, а не на столе. Стол – для хозяина. Для гостей же были приготовлены черный хлеб с солью. Сам закусывал одним чесноком: выпьет – и дольку в рот.Так Петр Алексеевич Зимороев «гулял». Гуляя, болтал. Для болтовни требуются слушатели, для веселья – подхалимы-развлекатели. Обе эти роли выполнял Москвичев, распутный старичишка, «Ваня лыба-в-лот» по уличной кличке, которая пошла от любимой поговорки Москвичева: «Это те не рыба в рот!»
А еще говорят, что эту книгу изъяли в свое время. Слишком хорошо были расписаны пути золота и работа милиции. Может это и байка... 8-)
